Клиническая картина синдрома инволюционного снижения и дезинтеграции половой активности

Клиническая картина синдрома развертывается после продолжительного периода налаженной половой активности. Пациенты обращаются за сексологической помощью в возрасте 36–72 лет, (в среднем 50,3±0,32 года). Возраст, в котором больные отметили появление первых признаков сексуального расстройства, – 2869 лет.

Основные жалобы больных: недостаточность эрекций (49,3%), ослабление полового влечения (30,3%), расстройства эякуляции и оргазма – затруднения в наступлении эякуляции и оргазма вплоть до полного их отсутствия, притупление Vorlust, Wollust и оргазма (15,9%), ускорение эякуляции (4,5%).

По сравнению со случаями первичной ЗПР ослабление либидо (составляющее патогенетический корень обоих синдромов) у этих больных переместилось с 5го на 2е место, а симптоматологические варианты снижения и дезинтеграции эякуляторнооргастических расстройств более многочисленны. Еще более показательным в этом смысле оказывается распределение симптомов, которыми манифестировало все нарушение.

Как первое проявление, обратившее на себя внимание больного, чаще других отмечается снижение полового влечения (38,3%), на 2-м месте по частоте стоит ускорение эякуляций (38,1%), им уступает ослабление эрекций (13,7%) и чрезмерная длительность сношения с затруднениями эякуляции (9,9%).

В этом ранжировании особенно четко выступает патогенетическая роль ключевого симптома – ослабления либидо. Наряду с этим очень высокая частота ускорения эякуляций, отстающая от снижения либидо лишь на 0,2%, свидетельствует о лучшей сохранности защитных резервов в начальной фазе расстройства, так как сдвиг в сторону ускорения по своей биологической (а точнее, биоэнергетической) сущности есть проявление компенсаторное, свидетельствующее о здоровье. Характерно также, что в начальных фазах нарушения эякуляции (48%) и снижение либидо (38,3%) оттесняют нарушения эрекций на последнее место (13,7%).

Некоторые наиболее специфические для рассматриваемого синдрома особенности определяются тем, что у многих больных после формирования понятийной и платонической стадий либидо не достигает специфически мужской, оргастически акцентуированной стадии сексуального либидо, которое задерживается на стадии либидо эротического.

Эротическое либидо проявляется даже у мужчин акцентуацией таких по сути «девических» черт, как нежность и ласковость. Именно на этой основе формируются психофизиологические «блоки», которые затем в обстановке интимного общения определяют у женщин потребность в нежности и ласке.

Однако у «нормального» мужчины при сильной половой конституции период юношеской гиперсексуальности проходит бурно, сметая все проявления эротического либидо, и очень быстро завершается установлением чисто мужской модели сексуальной одержимости, нацеленной на овладение, с феноменом Тарханова и резко выраженной сексуальной агрессивностью, фокусированной на гениталиях и оргазме.

Свойственные молодой женщине эмоциональная открытость, незащищенность и даже ранимость, ее потребность в словесной и тактильной ласке, сигнализирующей готовность заботиться о любимых – все это очень многим «нормальным» молодым мужчинам остается недоступным. Культивировавшийся веками и воспитываемый у мальчиков социальный стереотип мужественности, сплавляясь с феноменом.

Тарханова, начисто лишает значительную часть «нормальных» молодых мужчин возможности понять, что естественное и скорейшее пробуждение сексуальности у женщин обеспечивается преобладанием на первых этапах общей, экстрагенитальной ласки, а брутальность и чрезмерная генитальная направленность лишь блокируют, иногда временно, а иногда и навсегда, формирование у женщины зрелой сексуальности с гармоничным соотношением понятийного, романтического, эротического и сексуальночувственного аспектов, органично сливающихся со всей системой моральноэтических ценностных ориентации личности.

«Сексопатология», Г.С.Васильченко