Специфические феномены андрогенизации

У человека удается наблюдать как общие, так и специфические феномены андрогенизации в двух вариантах: от концентрации гормона к поведению и от психогенно «провоцированного» поведения к концентрации гормона. Так, для выяснения влияния гонадотропного гормона на различные психоэмоциональные показатели и работоспособность здоровых мужчин вводили 12 добровольцам гонадотропинрилизингфактор (ГРФ) в дозе 500 мкг.

При этом было зарегистрировано повышение концентрации лютеинизирующего гормона (ЛГ) и тестостерона, а через несколько часов выявлены сохранявшееся несколько суток повышение внимания, снижение тревожности и утомляемости, а также ускоренное выполнение моторных задач [МакАду и др., 1978]. Для изучения альтернативной модели двум группам мужчин, статистически сравнимым по основным параметрам (возраст, состояние здоровья и т.д.), влияющим на сексуальноэротические проявления, показывали попеременно кинофильмы сексуального содержания и «нейтральные».

Просмотр сексуальных фильмов вызывал четкое повышение концентрации тестостерона в плазме крови, а при просмотре «нейтральных» фильмов (контрольная группа) уровень тестостерона не выходил за пределы, свойственные состоянию покоя. Фаллография не выявила различий между визуально провоцированными эрекциями у здоровых мужчин и страдающих гипогонадизмом до и после введения тестостерона. Это свидетельствует о том, что «основные механизмы эрекций, однажды сформированные, в дальнейшем не зависят от андрогенов» [Bancroft J. и др., 1983].

Более сложные функциональные связи между высшими нервными центрами, являющимися субстратом эмоций, и инкреторной периферией, продуцирующей стероидные андрогены, выявил кембриджский приматолог Е. Kevern (1978). Наблюдая за карликовыми мартышками в вольере, он на первой стадии эксперимента установил, что чем более высокий ранг занимает самец в иерархии своего стада, тем выше концентрация тестостерона в плазме его крови (что полностью соответствовало схеме, прочно утвердившейся в эндокринологии несколько десятилетий назад: чем «мощнее» яички, тем мужественнее, активнее и агрессивнее поведение самца, а следовательно, выше его положение в иерархии стада).

После этого, пользуясь разделительными сетками, исследователь перераспределил обитателей вольеры таким образом, что доступ самцов высшего ранга к самкам оказался резко ограниченным, а самцы низшего ранга (с минимальной концентрацией тестостерона в плазме крови) получили свободный доступ к большому числу самок. После того как вызванные этим вмешательством новые взаимоотношения внутри стада стабилизировались, были произведены повторные определения уровней тестостерона.

Они выявили не только феномен гормональной демаскулинизации с резким снижением концентрации тестостерона у бывших вожаков, «пониженных в ранге» на глазах всего стада, но и повышение уровней тестостерона у самцов с наиболее низкими цифрами концентрации тестостерона в прошлом. В свете, проливаемом этим экспериментом на сложнейшие взаимоотношения между «центром» и «периферией», не должен вызывать удивление тот факт, что один из крупнейших сексологов мира Jan Raboch в работе «Тестостерон и сексуальность у мужчин» (1978) в таблице, ранжирующей вредоносные факторы, определяющие возникновение сексуальных расстройств у мужчин, на первые места ставит влияние социального окружения (5 баллов) и девиации структуры личности (2–3 балла), а снижение выработки тестостерона в яичках половозрелого мужчины помещает на 6е место.

«Сексопатология», Г.С.Васильченко