Немало исследований посвящено изучению роли ферментов, синтезирующих катехоламины в головном мозге (тирозингидроксилазы, декарбоксилазы α-ароматических аминокислот и дофамин-β-оксидазы), в процессах фиксации и хранения информации. Торможение синтеза катехоламинов с помощью веществ, избирательно ингибирующих активность указанных ферментов (α-метилпаратирозин, диэтилдитиокарбамат, дисульфирам), а также введение резерпина и гуанетидина, истощающих депо катехоламинов, нарушает консолидацию и длительное хранение приобретенных навыков у различных животных [Бару А. М. и Краева В. С, 1975; Крауз В. А., 1976; Кругликов Р. И. и Орлов Н. В., 1976; Бородкин Ю. С. и Зайцев Ю. В., 1979; Hall М. Е., 1976; Walsch Т. J. et al., 1978].
Вызванное FLA-63—ингибитором дофаминроксидазы — нарушение пространственного различения у мышей восстанавливалось спонтанно через 48 ч и было обусловлено влиянием на механизмы воспроизведения [Botwinick С. J. et al., 1977].
Следует отметить, что указанные эффекты в значительной степени связаны с эмоциональным состоянием, значение которого в опытах с отрицательным подкреплением (электроболевое раздражение) возрастает с увеличением амплитуды тока. М. С. Hall (1977) и J. J. Martinez с соавт. (1977) наблюдали парадоксальное пролонгирующее влияние резерпина и диэтилдитиокарбамата на прочность навыка пассивного избегания электротока амплитудой не выше 100—350 мА. Увеличение силы тока восстанавливало амнезирующий эффект обоих соединений.
Напротив, введение в организм животных веществ, повышающих содержание катехоламинов (L-ДОФА или L-3,4диоксифенилсерина), как и непосредственная инъекция норадреналина и дофамина в мозг, предупреждало возникновение амнезии и ликвидировало экспериментально обусловленные нарушения памяти [Hamburg M. D. et al., 1976; Haycock J. W. et al., 1977]. Характерно, что дофамин увеличивал стойкость навыка избегания электротока в челночной камере, а адреналин — стойкость навыка избегания при питьевом подкреплении у крыс.
Вместе с тем данные о влиянии предшественников катехоламинов, в частности L-ДОФА и ингибиторов моноаминоксидазы, повышающих уровень катехоламинов в мозге, на процессы хранения информации довольно противоречивы, что, по-видимому, объясняется некоторыми различиями в действии норадреналина и дофамина. Так, В. А. Крауз (1975) обнаружил в варианте отсроченных реакций нарушение условного рефлекса на место, где животные получали пищевое подкрепление, под влиянием ДОФА, причем проявления депрессии возрастали с увеличением дозы препарата и сопровождались значительным возрастанием двигательной активности подопытных животных.
Микроинъекции дофамина и норадреналина непосредственно в дорсомедиальную часть миндалевидного тела увеличивали латентное время условнооборонительных и двигательных пищевых реакций у крыс [Ellis M. E. et al., 1978].
У кошек с низким исходным содержанием в головном мозге дофамина, напротив, максимальное время отсроченных условных реакций после введения L-ДОФА увеличивалось [Kitsikis A. et al, 1972].
При совместном введении с ингибитором периферической ДОФА-декарбоксилазы RO-4-4602 L-ДОФА устраняла у крыс амнезию, вызванную гипоксией [Brown R. et al., 1973]. Кроме того, ДОФА и апоморфин восстанавливали навык активного избегания, угашенный 6оксидофамином [Lenard L. G. et al., 1975]. д
Если стимулирующее действие ДОФА можно связать с увеличением концентрации норадреналина в мозге подопытного животного при одновременном уменьшении концентрации серотонина, то проявления депрессии обусловлены, вероятно, повышением уровня дофамина, которое вызывает активацию соответствующих рецепторов.
«Нейрохимические и функциональные основы долговременной памяти»,
Ю.С. Бродкин, Ю.В. Зайцев