Большой интерес представляют гипотезы, связывающие действие центральных мхолинолитиков с неассоциативными факторами. Установлено, что препараты этого ряда избирательно увеличивают количество ответов, не сопровождающихся подкреплением в ситуациях спонтанного чередования прохождения крысами лабиринта и получения пищевого вознаграждения в режиме постоянного количества ответов, ведущих к подкреплению [Plotnik et al., 1976; Milar К. S. et al, 1978]. D. M. Warburton и К Brown (1976), получившие аналогичные результаты, считают, что утрату выработанных навыков при введении центральных мхолинолитиков нельзя рассматривать как обычное растормаживание условных форм поведения.
В частности, нарушение инструментальных реакций у крыс под действием центрального холинолитика скополамина они объясняют нарушением внимания,
Waddington и J. E. Оllеу (1977) в опытах на крысах показали, что атропин избирательно растормаживает поведение, в обычных условиях подавляемое наказанием (животные чаще сходили с платформы на пол камеры, что сопровождалось электроболевым раздражением).
Значительную роль в нарушениях памяти при введении центральных мхолинолитических средств G. Bignami (1976) отводит повышению двигательной реактивности и изменениям сенсорных функций.
По-видимому, только этим и можно объяснить парадоксальный факт увеличения длительности сохранения навыка активного избегания у мышей под влиянием скополамина в условиях сенсорной депривации [Stripling J. S. et al., 1976].
Возможно также, что холинергические системы активируют, согласно общеизвестной гипотезе L. Stein, центры «наказания», а м-холинолитики блокируют их. По-видимому, этим и объясняется улучшение этими веществами выполнения активного избегания аверсивных стимулов. Введение амизила именно за счет эмоционального возбуждения восстанавливало реакцию активного избегания у крыс, нарушенную присутствием в камере необученных животных [Буров Ю. В., и др., 1977]. Таким образом, центральные м-холинолитики нарушают память в значительной степени за счет растормаживаиия и ослабления процессов внутреннего торможения в ЦНС, снижения эмоционального фона и усиления двигательной активности.
Сведения о влиянии на закрепление и хранение информации веществ, блокирующих н-холинорецепторы, крайне скудны и противоречивы. Так, по данным В. А. Крауза (1976), β-этилдифацил (ИЭМ506) существенно не изменял максимального времени проявления отсроченных реакций у собак в дозе 3— 5 мг/кг, а при больших дозах (10—15 мг/кг) оно сокращалось.
A. Oliverio и соавт. (1976) наблюдали утрату навыка пассивного избегания у мышей лишь при введении больших доз антагонистов н-холинорецепторов. Другой препарат из этой группы — мекамиламин — оказывал сходное действие лишь в дозе 30 мг/кг [Chiapetta L. et al., 1969]. Однако Е. Е. Фомичева (1976) наблюдала значительное увеличение длительности следовых реакций у собак (выделение слюны в ответ на стук метронома и гудок) под влиянием н-холинолитиков β-этилдифацила (1—5 мг/кг) и апрофена (0,5—1 мг/кг).
Складывается впечатление, что блокада чувствительных к никотину рецепторов в головном мозге существенно не влияет на закрепление и хранение информации.
Однако, учитывая, что возбуждение этих рецепторов никотином значительно улучшает процессы обучения и памяти, можно предположить, что действие никотина в большей степени обусловлено высвобождением нейромедиаторов (ацетилхолина, норадреналина) и нейропептидных гормонов, чем непосредственным воздействием на соответствующие постсинаптические образования.
«Нейрохимические и функциональные основы долговременной памяти»,
Ю.С. Бродкин, Ю.В. Зайцев