Непредсказуемая опасность уже используемых ксенобиотиков связана либо с комбинаторикой воздействия различных ХС на организм (очевидно, все громадное количество мыслимых комбинаций достаточно трудно определить и почти невозможно испытать), либо с отдаленными последствиями. Об этом последнем следует сказать подробнее.
Человек во все периоды развития фармакологии легко выделял среди принимаемых им средств различные яды, обладающие острой токсичностью. Постепенно практика выявляла хроническую токсичность тех или иных веществ. Сложнее было с лекарственными травами и веществами, которые обладали мутагенным или эмбриотоксичным действием.
Отдаленность этого действия от момента принятия лекарства и разнообразие его проявлений делали практически невозможным установление причинной связи между двумя этими событиями — приемом препарата и поражением организма, тем более в последующем поколении.
Поэтому арсенал современной фармакологии, формировавшийся на протяжении длительного исторического периода методом проб и ошибок, практически очищен от лекарств, обладающих острой и даже хронической токсичностью (если только сами эти свойства не используются для лечебных целей), и в то же время, безусловно, содержит мутагенные, канцерогенные и эмбриотоксичные препараты.
В качестве одного из ярких примеров приведем работу (Fukuoka et al., 1980), в которой обнаружена мутагенная активность водного экстракта огородного укропа (Anethum graveolens) при тестировании на классической модели для определения мутагенеза — бактериях салмонелла (Salmonella typhimurium).
В то же время укроп числится лекарственным препаратом в различных травниках, старых фармакопеях и интенсивно используется в питании по сей день.
В работах последних лет обнаружена мутагенность одного из продуктов, вырабатываемых грибком Pennicilium roquerfortt, продуцентом сыра «Рокфор» (Wei et al., 1979), сахарина (Moore, Schmick, 1979), чая и кофе (Nagao et al., 1979), ингредиентов некоторых сортов губных помад (Green, Pastewska, 1980), эпоксидных смол (Granville, 1979) и т. д. Утверждается, что 38% всех изученных пищевых добавок — мутагены (Ohta et al., 1980). Обнаружена мутагенность многих лекарств (Фонштейн, 1979; Morrow et al., 1980).
Добавим к этому, что, хотя возможность мутагенного действия ХС была осознана достаточно давно (для мутагенов по крайней мере с момента открытия химического мутагенеза), тестирование по этим показателям в качестве официальной оценки одного из видов опасного действия ХС вошло в практику сравнительно недавно (Методические рекомендации, 1981).
«Биологически активные вещества»,
Г.М.Баренбойм, А.Г.Маленков