На начальных этапах развития это проявляется приглушенностью признаков юношеской гиперсексуальности вплоть до полного отсутствия того похотливого ослепления, которое заставляет животное пренебрегать опасностью, а человека – приличиями.
У подобных субъектов запоздалые и редкие энергетические подъемы носят характер эпизодических вспышек, с поразительной легкостью целиком сублимируются в работу (или полуфантастические мечты о деятельности), а еще чаще – во внешние аксессуары благопристойности. Такие люди поразительно скоро и легко настраиваются на абстинентный покой, тотальный и ничем не тревожимый.
Таким образом, все разнообразие физических, психических и сексуальных проявлений можно определить как ослабление биологических мотиваций, выражающихся в снижении энергетического потенциала, реактивности, «запаса прочности» и сочетающихся с элементами незавершенной зрелости. «Такие субъекты остаются маломужественными, со слабой энергией, их характер остается на более ранней ступени развития» [Маслов М. С, 1925]. Маскируемая в ходе размеренного и благоустроенного существования скрытая дефицитарность, свойственная больным с синдромом ЗПР, легко декомпенсируется под влиянием разнообразных стрессовых воздействий.
С особенной наглядностью сексуальные проявления при синдроме ЗПР отражаются на индивидуальных кривых возрастной динамики половой активности при сопоставлении их с типовой кривой нормальных мужчин.
При этом отмечаются, значительное (порядка 14 лет) запаздывание пробуждения либидо (I), наступления первых эякуляций (порядка 4 лет –II), начала половой жизни (8 лет – III), вступления в брак (порядка 12 лет – IV), низкий уровень половой активности на протяжении всей жизни (не чаще одного сношения в неделю), редкие (не чаще одного раза в год) ночные поллюции на протяжении первых 8–9 лет, не сопровождавшиеся эротическими сновидениями и оргазмом.
«Сексопатология», Г.С.Васильченко