На начальных этапах развития эндокринологии лечение сексуальных расстройств представлялось очень простым и логичным:
-
расстройства, проявлявшиеся функциональным снижением (либидо, эрекций и т.д.), объяснялись недостаточностью выделения соответствующего специфического гормона (мужского или женского);
-
случаи нарушений половой дифференцировки и направленности поведения (от гермафродитизма до гомосексуализма) – путаницей в выделении не того гормона;
-
наконец, гиперсексуальные проявления трактовались как результат избыточной продукции того же гормонального субстрата.
Подобный подход предполагал соответствующую стройность и последовательность лечебной тактики: при гипофункциональных проявлениях следовало вводить в организм недостающий гормон, при нарушении половой дифференцировки и направленности влечения поднять концентрацию в крови соответствующего гормона, а при гиперсексуальности понизить ее.
Самоотверженность пионеров эндокринологии [так, БроунСекар (1889) делал себе инъекции водных вытяжек из семенников собак и морских свинок] способствовала живучести метафизической схемы, определяющей все варианты лечения сексуальных расстройств гормонами, и, наконец, трансформировалась врачами, не располагающими профессиональной подготовкой по сексопатологии, в дилетантскую убежденность в универсальности тестостерона как отмычки, способной открыть любой замок.
Проанализировав подряд 100 историй болезни пациентов, лечившихся до обращения в отделение сексопатологии МНИИ психиатрии МЗ у различных специалистов, А. И. Буньков (1967) установил, что тестостерон и его аналоги принимали 72% больных.
Было обнаружено отсутствие статистически значимой разницы в применении тестостерона при различных формах сексуальных расстройств: при патологии нейрогуморальной составляющей препарат назначался 79%, а при расстройствах других составляющих – в среднем 69,7% больных, в том числе больным с сексуальными расстройствами, обусловленными психозом (нераспознанным), в 100% случаев. Было показано, что в обследованной группе андрогенные стероиды назначались без клинического дифференцирования и без анализа патогенетических механизмов расстройств. Аналогичное обследование, проведенное А. Нохуровым и Т. Ким (1977), показало, что за прошедшие 10 лет ситуация существенно не изменилась.
Истинные связи между концентрацией гормонов в крови и сексуальными проявлениями не соответствуют приведенной выше схеме и оказываются намного сложнее. Радиоиммунологическое определение концентрации тестостерона в плазме крови у 341 больного с сексуальными расстройствами и у 199 здоровых мужчин с нормальными половыми функциями не выявило статистически достоверных различий [Schwartz M. и др., 1980].
Сокрушительный удар по методологической наивности этой схемы с теоретических позиций наносит необходимость учета различий в положении, занимаемом на эволюционной лестнице человеком и теми экспериментальными животными, у которых установлены прямые коррелятивные связи между концентрацией андрогенов в плазме крови и сексуальным поведением. Прогрессирующая кортикализация в отношении сексуальности сказывается у млекопитающих уже на уровне отряда хищных (семейства кошачьих и псовых). Прежде всего, как показали опыты сотрудников П. К. Анохина, после декортикализации у представителей этих семейств влияние стероидных гормонов на сексуальное поведение полностью утрачивается.
«Сексопатология», Г.С.Васильченко