Отчетливое нарастание негативной симптоматики обычно совпадало с усложнением приступов, причем повышенное чувство привязанности к близким (как проявление инфантилизма) сочеталось с более грубым изменением в виде вялости, пассивности, эмоционального обеднения и падения психической продуктивности.
У больных с длительным катамнезом расстройства в приступах стереотипизировались, приступы становились однотипными, преимущественно парафренной структуры, следовали через короткие промежутки; иногда отмечалась даже сезонность их появления. В межприступных промежутках продуктивные симптомы не нарастали, а негативные усиливались, но грубого слабоумия не наступало, имелось сознание болезни. Еще более прогредиентно протекало заболевание в тех случаях, когде уже с самого начала изменения личности были более глубокими (вялость, пассивность, снижение психической продуктивности).
У таких больных уже первые очерченные приступы характеризовались сочитанием аффективных расстройств с галлюцинозом или бредом воздействия и психическими автоматизмами. Усложнение приступов происходило за счет нарастания галлюцинаторных и бредовых расстройств, с появлением фантастического бреда и рудиментарных кататонических симптомов.
Резидуальные расстройства в межприступных промежутках были представлены стойкими отрывочными бредовыми идеями, эпизодически возникающими галлюцинациями, усложняющимися расстройствами, отражающими непрерывный характер процесса и заметно нарастающим от приступа к приступу дефектом.
У отдельных больных после 3—4 приступов оставался галлюциноз, который становился хроническим, но не развивался, а оставался однообразным по содержанию и в дальнейшем даже редуцировался. На этом фоне продолжали возникать очерченные, аффективно окрашенные приступы с фантастическим, разным по содержанию (в зависимости от аффекта) бредом, с явлениями психического автоматизма, галлюцинациями и кататоническими расстройствами.
Эта группа больных по прогредиентности процесса и по большей выраженности галлюцинаторнобредовых расстройств приближалась к непрерывной бредовой шизофрении, начавшейся в юношеском возрасте.
Отличие заключалось в том, что в этих случаях бредовые расстройства, отражающие непрерывный характер процесса, были отрывочными, изменчивыми, не имели единого содержания бреда, а в аффективно окрашенных приступах развивался бред иного содержания, не связанный с бредовыми идеями инициального этапа и межприступных промежутков. Негативные изменения нарастали медленней, дефект был менее грубым, в межприступных промежутках имелось сознание своей болезненной измененности.
«Шизофрения, клиника и патогенез»,
под ред. А.В. Снежневского