Экспериментальные данные свидетельствуют о нарушении влияния прошлого опыта на актуальную деятельность больных шизофренией. Однако полученные результаты показывают, что дело не в «разобщении», не в отрыве вообще опыта прошлого от настоящего, а в изменении определенной роли прошлого опыта, в ослаблении влияния прошлого опыта на избирательность актуализируемых знаний, используемых в процессе той или иной деятельности.
Необычность шизофренического слабоумия проявляется неравномерностью нарушения мышления, возможностью выполнения некоторых видов мыслительной деятельности (задач), таких, как конструктивная деятельность, счетная, игра в шахматы и т. д., наряду с явной неполноценностью остальной мыслительной деятельности. Существенным при этом оказывается отсутствие прямой связи со сложностью задания: более сложная деятельность может выполняться без изменений, в то время как выполнение элементарных заданий может быть грубо нарушено.
Эта черта слабоумия вызвала особые трудности при попытках ее объяснения. Наши результаты дают возможность подойти к пониманию ее природы на основе учета особенностей структуры деятельности. При отсутствии или минимальной роли выделенного нами фактора в структуре конкретного мыслительного процесса такой процесс у больных шизофренией может протекать без изменений.
Это и объясняет, почему даже при грубых нарушениях мышления больные шизофренией неплохо выполняют определенные задачи (в частности, счетные, конструктивные и т. д.) независимо от их сложности.
В тесной связи с предыдущей особенностью шизофренического слабоумия находится и так называемая формальная сохранность мышления, которая позволила ряду авторов считать, что при шизофрении страдают не отдельные интеллектуальные способности, а их использование. Чаще всего эта особенность объясняется сохранностью «предпосылок интеллекта» при нарушении самого процесса мышления.
Наши данные позволяют иначе подойти к пониманию природы этой психопатологической особенности.
Во-первых, действительно (как показали наши данные) «операционная» сторона мышления не страдает при шизофрении. Мыслительные операции анализа, синтеза, абстракции могут не изменяться, если в структуру выполняемой деятельности не входит определенное звено (фактор).
Во-вторых, можно увидеть, что о так называемых предпосылках интеллекта обычно судят по выполнению тестов на внимание, память, счетные операции, конструктивные способности и т. д., т. е. выполнению как раз тех видов деятельности (задач), которые не существенно связаны с измененным при шизофрении «звеном».
Таким образом, тезис о сохранности «предпосылок интеллекта» (выделение которых было принципиально ошибочным) становится понятным в связи с тем, что задачи, посредством которых проверялись эти «предпосылки», требуют как раз тех видов деятельности, которые в силу особенностей своей структуры при шизофрении не нарушаются.
В свете этого становится очевидным, что такие объяснения, как «потенциальная сохранность интеллекта» (М. О. Гуревич) или «машина сохранна, но не полностью управляема» (Gruhle), неудачны.
«Шизофрения, клиника и патогенез»,
под ред. А.В. Снежневского