Механическая передача инфекта от лица к лицу в ходе эпидемии не имела бы никакого значения, если бы лицо, т. е. индивидуум, по-своему не отвечал на инфект. Это индивидуальное всегда обнаруживается в эпидемии в виде массы не только манифестирующих, но и среднетяжелых, легких и совсем глухих форм, не говоря о массовом носительстве.
Многие эпидемии фактически являются таким носительством, на фоне которого тут и там отмечаются более или менее яркие формы инфекции. Биологические особенности организмов и индивидуальное преломление в них социальных факторов определяют течение эпидемического процесса, нивелируя фактически грани между спорадическим и эпидемическим, между социальным и биологическим как в инфектологии, так и в иммунологии.
Уже давно известно, что «очаги дифтерии с количеством заболеваний больше одного случая редко наблюдаются не только в домашних условиях, но и в закрытых детских учреждениях» (С. Н. Муромцев). При этом у 50—60% заболевших выделяются «нехарактерные колонии… сходные с палочкой ложной дифтерии» (он же). Это говорит о переплетении индивидуальных и коллективных, социальных и биологических факторов.
Если решение вопроса о специфичности инфекции с позиций микробиологических невозможно, то тем более невозможно выводить специфичность болезней неинфекционной природы из каких-то этиологических факторов. Специфичность артериосклероза, гипертонической болезни, рака желудка и т. д. заключается в динамическом стереотипе соответствующих явлений, объективно отражающих видовое и индивидуальное преломление каких-то экологических факторов.
Как правило, болезни человека не имеют в своем происхождении какой-то одной, для данной болезни специфической причины.
Фактически болезни человека (и животных) — это болезни адаптации, они связаны со всеобщим законом приспособления, и если мы хотим избежать досадных огорчений в медицинской практике, то все наше внимание следует уделить этому закону во всех частных его проявлениях.
Положительная сторона учения о специфическом стрессе (Селье) заключается именно в том, что, располагая новыми экспериментальными материалами, она возвращает нас к старой, как сама медицина, идее единства организма и среды. Это единство и лежит в основе того, что принцип специфичности есть принцип биологический, он и внешний, и внутренний, и всегда структурно-физиологический.
В учении о стрессе речь идет о предсуществующих, в ходе эволюции изменявшихся биологических механизмах, которые определяют специфический характер реакций при общности, т. е. неспецифичности факторов, их вызывающих.
«Проблема причинности в медицине», И.В.Давыдовский