Многие экспериментаторы питают особую склонность к морфологическому методу доказательства сходства. Их привлекает почему-то «категоричность суждений об изменении жизненных свойств клеток» (А. Д. Сперанский), хотя сами морфологи далеки от такой «категоричности».
Объясняется указанная склонность, нам кажется, не столько особой верой в морфологический метод доказательства, сколько злоупотреблением этим методом, а главное слабым знанием морфологии тех болезней, воспроизводство которых ставится задачей. Это следует из экспериментов школы А. Д. Сперанского и других исследователей, особенно микробиологов.
Прискорбно, что объективный и очень важный морфологический метод доказательства подчас превращается так свободно «в прием объяснительный». Ведь то же самое случилось и с павловским физиологическим методом условных рефлексов, когда многие клиницисты и экспериментаторы вместо того, чтобы этот метод сделать «принципом изучения», превратили его в объяснительный прием, свободно и безотказно накладывая этикетки на те или иные физиологические феномены, не вникая в их сущность (Д. А. Бирюков).
Очень часто в целях экспериментального доказательства этиологической роли микроба или в целях определения степени «вирулентности» микроба, токсичности выделенных экзоэндотоксинов, выдвигается аргумент смерти, наблюдавшейся после введения культуры или токсина.
Если с токсикологической стороны такие приемы не вызывают сомнения, то с позиций инфектологических и биологических эти опыты вообще не могут быть моделью, поскольку такая смерть сама по себе аргументирует не болезнь, а интоксикацию. Такой интоксикацией фактически и являются многие модели, сюда же относятся все опыты с дозированием вирулентности. В этих опытах нет ни элементов копии, ни элементов простой аналогии. Фактически это упрощение, доведенное до предела, развитию какой-либо теории такие модели служить не могут. Скорее они лишь деформируют мышление.
«Проблема причинности в медицине», И.В.Давыдовский