За пределами экспериментальной онкологии, т. е. в жизни человека и животных, этиологическим фактором фактически является сама жизнь, эмбриональное и постэмбриональное развитие организма с определенной наследственной основой, в определенных условиях существования.
Как правило, отпадает вопрос о наличии какой-то «главной причины», лежащей во внешней среде, окружающей заболевшего раком. Имеющиеся исключения из этого правила только подтверждают последнее.
Отсюда логически следует, что и в онкологии экспериментальные модели, исходящие в основном из предвзятых идей, например из теории раздражения, из вирусной теории, с фактической стороны не отвечают наблюдениям у постели больного. «Спонтанная» онкология человека и животных является именно тем экспериментом природы, который дает отрицательное решение указанных теорий.
Морфологическое осуществление опухоли еще не является решением вопроса по существу. Ведь один и тот же морфологический результат может следовать из разных теорий. Это можно было видеть и на модели атеросклероза.
Экспериментальная онкология породила огромное количество теорий. Но это лишь значит, что у нас нет единой теории, и нет потому, что первый и самый важный этап на пути к экспериментальной разработке проблемы, т. е. наблюдения над больным человеком, далеко еще не пройден.
Клинические наблюдения над человеком, проводимые с помощью всех существующих методов исследования (собственно клинические, биохимические, морфологические, иммунологические и т. д.), должны «предшествовать и подчинять себе (разрядка наша — И. Д.) экспериментальные исследования» (Клод Бернар). В этом «подчинении» не следует видеть ни принижения роли моделей, ни каких-либо помех для широкого разворота экспериментов. О «подчинении», однако, приходится говорить, поскольку этиология и патогенез в онкологии человека требуют изучения специфического в каузальных рядах, определяющих возникновение конкретных опухолей человека.
«Проблема причинности в медицине», И.В.Давыдовский