Идея творения и идея развития гносеологически контрастны. Это крайние полюсы умственной и психоэмоциональной сферы деятельности человека и человечества. Идея творения проста, одноактна, однозначна. В познавательном отношении она, однако, стерильна, механистична, грубо антропоморфна, поскольку в «творении» явно чувствуется стиль человеческого производства.
В философском отношении идея творения, будучи чуждой идее развития, т. е. идее взаимосвязей и отношений, представляет собой типичное проявление прагматизма с его субъективным характером восприятия внешнего мира, с его «гуманизированными», субъективными конструкциями, самое содержание которых определяется лишь человеческими соображениями. В идее «творения» не раскрывается и даже не ставится вопрос о каузальных связях и взаимосвязях.
Причинность превращается здесь в причину, и эта причина — первопричина — она и есть этиология, она все «определяет». Причина оказывается равной действию как и в законах Ньютона, где «действие равно противодействию». Как бы вне закона стояло взаимодействие и взаимоотношение действующих начал.
В акте «творения» полностью снимается вопрос об истории явления, это явление возникло «сегодня», и «вчера» ему ничто не предшествовало, кроме воли и силы провидения. Но именно так подчас и выглядит проблема этиологии в медицине, например, в теории инфекций, где возбудитель — «творит» болезнь, где возбудитель и больной принципиально и исторически чужды и враждебны друг другу, где возбудитель — действующая сила, а организм — точка ее приложения, т. е. противодействие. Не природа процесса, т. е. некий закон причинных связей и отношений, а «природа микроба» «определяет» специфику, качество, всю характеристику явления и даже самую сущность заболевания (Ерошкин).
Перед нами тот случай, когда определенные стороны в познании (природа микроба, его вирулентность) абсолютизируются, категория сущности подменяется частным (правда, очень важным!) явлением, перспективы исследования искажаются, самые выводы о природных процессах становятся фантастическими, исторический аспект проблемы утрачивается.
Мир человеческих представлений и научных знаний является не просто итогом накопления первичных ощущений, восприятий и внешних ассоциаций. Целостное отображение предметов и явлений в природе может быть достигнуто только через активную синтетическую деятельность с отражением в соответствующих ассоциациях глубоких внутренних связей.
Существенным в познании является не созерцание и не разделение предмета на частные слагаемые, не внешние ассоциации (организм и микроб, организм и внешняя среда), а поиски, раскрытие закона, определяющего взаимосвязь, т. е. того, что превращает вещь в мысль (Гегель), единичное и отдельное во всеобщее, случайность и необходимость.
«Проблема причинности в медицине», И.В.Давыдовский