Дисциплинарное, узаконенное в медицинских и научно-исследовательских институтах расчленение медицинских наук, на физиологию и патологию, самое разделение физиологии на «нормальную» и «патологическую» стало тормозом к правильному пониманию сущности явлений. Это расчленение отражает фактически то понимание, которое было когда-то сформулировано Парацельсом в плане натурфилософского формально логического тезиса, фиксирующего контрастность понятий «здоровья» и «болезни».
На самом же деле так называемые патологические процессы и болезни — это всего лишь особенности приспособительных процессов, сопряженных с субъективным страданием (pathos). «Стесненная в своей свободе жизнь» (К. Маркс, определение болезни) не перестает быть приспособлением.
Болезнь — это тоже жизнь, а следовательно, и приспособление организма к особым условиям существования.
В основе всей пышной, громоздкой медицинской терминологии даже с поправками на условность терминов лежит субъективная оценка болезненных явлений, будто бы качественно, т. е. по своей сущности, отличных от явлений физиологических.
На самом деле физиология и патология — это разделы одной науки — биологии.
Отличия между этими разделами не существенны: и тут, и там главенствуют одни и те же биологические закономерности, но в (разном выражении их частных сторон (количественном, структурном и т. д.).
«Разделение наших знаний на отдельные науки имеет чисто искусственный характер» — писал Пашутин. Это следует отнести и к таким «отдельным» наукам, как физиология и патология. Отличия между физиологией и патологией обусловлены скорее потребностями человека дифференцировать и классифицировать явления природы, особенно тогда, когда он сам в этом очень заинтересован. Физиология и патология, разделенные в принципе, это онтологические абстракции, продукт «внешнего мышления», а не продукт диалектического метода познания.
«Проблема причинности в медицине», И.В.Давыдовский