Необходимо также подчеркнуть, что в некотором отношении хирургическое лечение имеет преимущество перед консервативным. Так, демонстративно сравнение, проведенное Blunt, результатов декомпрессии у 65 больных (Kettel) с результатами консервативного лечения 58 больных (James и Russel). Лишь у 1 наблюдаемого больного (Kettel) была легкая контрактура, тогда как она была выраженной у 10 больных, леченных консервативно. Таким образом, декомпрессия с быстрым восстановлением функции была обусловлена не регенерацией нервных волокон, а устранением доминирующего нейропрактического поражения.
Все сказанное выше о показаниях к операции, несомненно, должно базироваться на динамике данных исследований проводимости лицевого нерва. Современные методы электродиагностических исследований проводимости нерва (исследования импульсными токами разной длительности и частоты) и состояния денервированных мышц (электромиография) позволяют довольно точно судить о динамике процессов, происходящих в поврежденном нерве. Известное значение для прогноза заболевания имеют повторные исследования рефлекторного слезоотделения, вкуса, слюноотделения, сосудистых (реакций височных артерий.
У всех 23 больных параличом Белла, которым мы произвели операцию декомпрессии, была отчетливо видна выраженная набухлость ствола лицевого нерва. У ряда больных под операционным микроскопом можно было отметить резкое расширение сосудов, просвечивающих через эпиневральную оболочку, у 2 больных были обнаружены изменения, которые Cawthorne назвал геморрагическими инфарктами. Наиболее выраженная набухлость нерва имела место тотчас над шилососцевидным отверстием, где нерв приобретал «форму песочных часов». По направлению кверху набухлость нерва постепенно уменьшалась и при переходе в так называемый промежуточный отдел толщина его становилась нормальной. На всем протяжении обнаженного в фаллопиевом канале лицевого нерва производилось рассечение эпиневральной оболочки, что является, по мнению большинства авторов, неотъемлемой частью декомпрессии. По окончании операции рану зашивали наглухо. После операции больные находились в стационаре 10—12 дней.
Из 23 оперированных положительный результат отмечен у 19 больных. Первые признаки улучшения в виде повышения тонуса мимических мышц на стороне заболевания и появления непроизвольных движений в области угла рта были выявлены в первые 2 недели после операции у 4 больных, через 4 недели — у 9 и в сроки от 4 до 8 недель после операции — у 6 больных. У 11 больных при осмотре через год после операции мы не могли обнаружить никаких остаточных явлений паралича лицевого нерва. У 8 больных имелись нерезко выраженные явления контрактуры и синкинезий.
Следует отметить, что указанные дефекты восстановления функции лицевого нерва были у тех больных, у которых операция была произведена в сроки, близкие к 3 месяцам после начала заболевания. Как указывалось выше, к этому времени при отсутствии тенденции к выздоровлению в нерве наступают столь глубокие дегенеративные изменения, что полное излечение становится невозможным и при помощи декомпрессии.
«Периферические параличи лицевого нерва», В.О. Калина