Несмотря на общность клеточного строения и основных биохимических процессов в мире живого, реальные цитологические, биохимические и молекулярные развития между представителями различных типов, классов, отрядов, семейств, родов и видов столь значительны, что избирательность действия химических соединений, как правило, очень велика.
Существует множество примеров такого избирательного действия: так, молекулы фосфорорганических инсектицидов в организме насекомого превращаются в другое, более токсичное соединение, а в организме млекопитающего — в менее токсичное; только человек и приматы Старого света (но не Нового света) обладают способностью дегидрировать хинную кислоту, превращая ее в бензойную (Альберт, 1971).
Шесть хорошо известных и применяемых в клинике лекарственных препаратов с различным фармакологическим эффектом проверялись в течение нескольких месяцев на собаках и крысах с целью выявить возможные побочные эффекты. Результаты этого исследования сравнивались с клиническими показателями (каждый препарат испытывался на 500 больных).
Оказалось, что из 55 наблюдающихся в клинике видов фармакологического действия этих лекарственных веществ только 18 (т . е. 34%) были предсказаны правильно на основании опытов на крысах, даже в опытах на собаках этот процент не превышал 53% (Альберт, 1971).
Необходимость во многих случаях учитывать метаболизм испытуемого соединения в организме, интерференцию его действия с другими химическими и нехимическими экзогенными факторами создает дополнительные трудности. Даже опыты на человеке (клинические испытания или опыты на добровольцах, практикуемые в ряде стран) не гарантируют абсолютно достоверного определения биологической активности по отношению к каждому индивидууму человеческой популяции.
Мы не говорим здесь о таких явлениях, как возрастная, географическая, половая или даже сезонная специфичность. При конкретном контроле за всеми этими факторами все равно важным фактором остается биохимическая индивидуальность самого человека. Таким образом, на всех этапах определения биологической активности существует какая-то, часто значительная степень неопределенности.
Реальная возможность перевода с языка ОВБА на язык фармакологической и «биоценозной» активностей ограничена уровнем нашего знания о биологических свойствах всего класса биообъектов, для которого предсказывается интегральная активность и знания особенностей того индивидуального объекта, на который конкретно будет действовать данное ХС.
Отдав необходимый долг сомнениям и трудностям, заметим, что объем и количество информации о биологической активности вещества, которые будут добываться посредством предлагаемой системы классификации, во много раз превосходят ту информацию, которой располагает современный исследователь.
Главное преимущество системы классификации перед ранее существовавшими испытательными системами состоит в системности наборов ее тест-объектов, характеристик, методов их определения.
При этом важно, что системность в данном случае отражает самую глубинную сущность биологических объектов — их развитие (эволюционное и онтогенетическое).
Поэтому есть все основания надеяться, что посредством системы классификации будут получены информативные и высоконадежные предсказания о биологической активности испытываемых ХС на языках фармакологической и «биоценозной» активностей.
«Биологически активные вещества»,
Г.М.Баренбойм, А.Г.Маленков