Как нам представляется, основная причина фармакологического взрыва во второй половине и особенно в конце XX в. — развитие и интеграция медицины, биологии, химии, совершенствование методов физико-химического анализа. Немаловажное значение имело создание химико-фармацевтической индустрии с ее большими запросами к науке и возможностью материально обеспечить эти запросы.
Сыграло свою роль и увеличение ценности человеческой жизни, растущее вместе с развитием цивилизации, а также бурное пробуждение и подъем колоний и слаборазвитых стран, что повлекло за собой создание целой серии международных медицинских программ.
В целом можно сказать, что наш век породил громадный спрос на лекарственные препараты и создал одновременно большие возможности для того, чтобы на эти запросы ответить. Что доминировало в этом ответе? Случай? Поиск? Конструирование? Не просто провести водораздел в этом сложном XX в. между различными методологиями, которые приводили к открытиям. Рассмотрим несколько примеров.
Идея химиотерапии, возможно, пришла к П. Эрлиху случайно. Однако очевидно, что ее породили ассоциации и аналогии с его более ранними работами, в которых изучалось распределение свинца в тканях, красителей в клетках, специфичность антител к антигенам.
Идея использовать мышьяковистые соединения как яды была подсказана всем опытом токсикологии. Итог этой работы — сальварсан (эффективное средство против возбудителей сифилиса) — явился следствием химического конструирования и отбора. Синтез нескольких сот мышьяксодержащих ароматических соединений предшествовал появлению сальварсана.
Второй пример — ставшая уже классической история открытия пенициллина — счастливая случайная находка. Однако этот случай привел к планомерному поиску новых антибиотиков. Обнаружение многих из них явилось делом случая. Полусинтетические и синтетические антибиотики — продукт конструирования.
Третий пример — элеутерококк, представитель семейства аралиевых, родственник женьшеня. Если обнаружение целебных свойств женьшеня — историческая случайность, то лечебные свойства элеутерококка — следствие планомерного скрининга семейства аралиевых. Четвертый пример — нейролептики. В 1952 г. французские хирурги А. Лабори и П. Ютенар случайно обнаружили, что препарат «4560 R.P» (3-диметилами-нопропил-2-хлорфенотиазин-гидрохлорид), предназначенный для усиления действия наркотизирующих средств (хлороформа, закиси азота), снимает страх перед операцией путем уменьшения защитной реакции организма, успокаивает пациентов.
В 1952 г. появилось первое сообщение психиатров П. Деникера и Ж. Делея об успешных испытаниях аминазина в парижских психиатрических клиниках. В 1957 г. испытывалось 15 производных аминазина, в 1964 г. — 75. В 1972 г. было около 10 тыс. работ, посвященных аминазину (Григорьев, Мархасев, 1973).
Все эти примеры свидетельствуют, что большинство новых препаратов XX в. — следствие симбиоза случая, поиска и конструирования. Сам случайный поиск становится своеобразным плановым конструированием.
Подобно тому как добыча золота есть планово организованное мероприятие и тем не менее обнаружение самородка — всегда случайный процесс, точно так же обнаружение нового лекарства при планомерном «просеивании» большого массива химических соединений — типичный пример симбиоза случая и продуманной стратегии поиска, а результат — основа для последующего конструирования.
«Биологически активные вещества»,
Г.М.Баренбойм, А.Г.Маленков