7 августа 2009

Общие законы жизни

Человек «звучит гордо» не только по показателям интеллектуального и социального порядка, но и по показателям общебиологическим. Он на пути к завоеванию долголетия, он владеет методами углубленного изучения своей экологии и своей собственной природы, расширяя потенциальные возможности сохранять свое здоровье, несмотря на массы «патогенных факторов» во внешней среде.

Вот почему уже в середине прошлого века положение, что «инфекционные заболевания являются следствием проникновения микробов в микроорганизм» (И. Ерошкин), звучало как анахронизм, так как главная масса таких «проникновений» проходила клинически бесследно, а биологически они лишь расширяли здоровье человека, его иммунитет. Если последний нередко покупался ценой болезни, т. е. процесса, по ходу которого возникал иммунитет, то это не меняет принципиального положения о природе иммунитета как одной из форм борьбы животного мира и человека за существование видов во внешней среде.

Животный мир инстинктивно и своеобразно разрешил эту проблему борьбы, а именно не уничтожением внешнего фактора (микроба), а взаимным приспособлением к нему, освоением, «одомашиванием» его в собственном организме на началах как бы взаимной пользы.

Перед нами один из замечательных законов природы, познакомиться с которым можно в любой момент, сделав мазок из содержимого толстого кишечника или из слизи полости носа. Только с позиций этого общего закона жизни и можно смотреть на частные проявления той же жизни отдельного индивидуума, коллектива, т. е. при биологической интерпретации как отдельных инфекционных заболеваний, так и эпидемий.

Общие законы жизни игнорируют случайности «проникновения», как и случайность смертельного исхода в результате «проникновения» и заболевания. Не индивидуумы, а виды стоят за этими законами, и никакое личное переживание не позволяет нам отойти от этих законов на позиции субъективной, антропоморфной оценки вещей. Всякий закон есть отношение. В этом положении не следует видеть ни релятивизма, ни кондиционализма, т. е. растворения, обезлички факторов, строящих отношения. Дело в том, что «отношения» не являются постоянными, раз навсегда данными.

Если этиология — это учение о законах связи явлений, т. е. отношение вещей, например организма и микроба, то, очевидно, и причину болезни следует искать в самом отношении, где интегрально и безраздельно, в единстве, сливаются все слагаемые, образующие отношение. Только скороспелая мысль, объективно подогреваемая схоластическими, антропоморфно-телеологическими представлениями о мире могла продиктовать необходимость обособления какого-то раз навсегда данного ведущего фактора или «главной» причины, или «первопричины».

«Проблема причинности в медицине», И.В.Давыдовский

Читайте далее:



Медицина — наука, т. е. всестороннее изучение здорового и больного человека в целях предупреждения и лечения его болезней. В процессе познания возникают гипотезы и теории, освещающие накопленный материал, естественный и экспериментальный. Они же освещают путь практике. Всякое познание является историческим процессом отражения в сознании человека объективного мира. В этом познании переплетаются элементы чувственного и субъективного…

В древней Греции, где философы были врачами, а врачи — философами и где медицинская и философская мысль ориентировалась на человека как на конечную цель мироздания, как на центр материальной и духовной природы, возникло понятие «этиология». Оно и другие понятия не имели точного научного определения. Попытки включить в такое определение производящую причину (causa efficiens) порождали лишь…

Общебиологический аспект в понимании болезней постепенно утрачивался. Сложные философские понятия, в том числе и этиология, потеряли свою комплексность. Теория инфекции свелась, в частности, к эмпирическому указанию на микробвозбудитель, так же как теория наследственности Вейсмана — к неизменяемым генам. В идейном отношении это явления одного порядка. Сюда же относится и теория детерминант, определяющих будто бы все…

Позитивизм и прагматизм лежали и в основе того, что медицина все больше стала замыкаться в рамках собственно медицинских дисциплин, даже если это были дисциплины, уходящие своими корнями в общий круг университетских наук, охватываемых понятием естествознания. Не микробиология, вирусология, биохимия, патология, физиология, а медицинская микробиология и вирусология, клиническая биохимия, клиническая патология, клиническая физиология стали претендовать на…

Оставаясь в кругу чисто медицинских представлений о вещах, достаточно глубокое познание которых возможно лишь в плане биологическом и естественноисторическом, многие исследователи стали жертвами интроспекции и антропоморфизма, столь охотно наделяющего предметы природы человеческими свойствами и способностями. Так же выглядели приукрашивающие, а фактически уродующие действительность идеалистические представления некоторых физиологов в отношении функций центральной нервной системы: последняя, по…